?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Давно это было, очень давно. Тогда я играла в довольно сильной ролевой, которую очень любила, всем сердцем. И однажды я подвязалась принять учатие в конкурсе сказок, в тот же день села за нее, за историю, которая образ за образом рождалась в моей голове... А потом дела-заботы, начала бодро да так и не закончила, в чем себя корю. А планировала-то... Кольцевая композиция, параллелизм, символы, сложные персонажи... Да, перечитала я тогда легенд и Достоевского(поэтому особо внимательные могут заметить эксплуатацию некоторых приемов и идей). И все это действо должно было развернуться в чарущей атмосфере мира под название Мор Рионна и праздника со зловещим именем Савань. Пилотное название было - "Кукла Колдуна", и рассказываться должно было в первой части о Колдуне и его сделке со злом, а во второй - о его Кукле, которую он сотворил, дав ей тело человека и сердце дракона. Потом оно сменилось на более нейтральное - "Сказка дядюшки Армуса". Не знаю, зачем так сделала.

fdc3a9fdd933ee1efecf152accac6b81
Мой персонаж на той ролевой - молодая жёлтая драконочка.

Надеюсь, когда-нибудь я почувствую тот настрой и закончу ее.
Первая часть была написана 4-5 лет назад и редактированию не подвергалась.

Скорее всего вы тоже знали Армуса, но даже если и подзабыли, то вскоре вспомните: он был невысоким, плотно сбитым стариком, седые пряди неизменно падали ему на лоб, закрывая почти слепым глазам обзор. Дети считали его волшебником, но они никогда не носил ни широкополых шляп, ни мантий, ни даже балохонов, предпочитая всему этому простую и непримечательную одежду странника. Ребятня от мала до велика всегда узнавала этого старца по крепкому посоху из невиданного почерневшего от времени сорта дерева, по трубке во рту, которая была такой короткой, что люди поговаривали, что она прокоптила ему нос, да по почти детской, доброй улыбке, освещавшей его морщинистое лицо.


Армус был без роду-племени, не имел ни кола, ни двора. Семьей он тоже так и не обзавелся, не того склада был... И никаким ремеслом он не владел, но и голодным никогда не оставался. Был у него один талант-кормилец, талант сказочника и просто рассказчика. На любой лад у него были истории, оттого его желудок всегда был полон, а в дорожной торбе были разные явства в дорогу.


Многие помнят, как он неожиданно появлялся на дороге и направлялся к какому-нибудь доброму дому, благо, он прекрасно чувствовал, где живут хорошие люди. Только он на порог, даже собаки еще не перестали лаять, как слышится несколько тонких, звонких, как колокольчики, счастливых детских голосков.


-Ура, сказочник Армус пришел, сказочник Армус у нас! Маменька, можно мы сегодня спать не пойдем? Можно? Можно?


И дергают родительский рукав, мотря на старших огромными умоляющими глазенками.


-Ладно, только сначала дайте дядюшке Армусу немного отдохнуть. Он наверняка устал с дороги.


И дети с благоговейным трепетом замолкают, смотря на старца в видавшей виды рубахе с узким плетеным ярким поясом почти как на божество или сказочное создание, вышедшее из преданий.


-Идите наверх, - говорят сказочнику взрослые, а затем усаживают того в кресло поближе к очагу, почтительно подавая миску с горячим супом или жаркое и обязательно кружку лучшего, что есть в доме, сидра или пива.


После трапезы старик устремляет свой взор вдаль и уже готов улететь мыслями куда-то далеко, за тритдиведь земель, ибо годы берут свое, как из задумчивости его выводит голос какого-нибудь карапуза, робко жмущегося к детям постарше.


-Дядюшка Армус, а у ва есть для нас история?

-Конечно-конечно, - отвечает сказочник своим хрипловатым голосом, даря ребенку теплую улыбку.


Обычно в этот момент в комнату входил главный мужчина, хозяин дома. Он радушно улыбался старцу, слегка наглоняя свой стан в знак почтения и приветствия.


-А, ты к нам пришел, Армус? Прекрасно, прекрасно!


Все домашние дела переделаны, огонь в очаге покормлен. Мужчины закурили трубки, распространяя по комнате щекочущий ноздри аромат, женщины взяли в руки свои рукоделия, затаив дыхание, дети же расселись вокруг старца, и каждый норовил сесть ближе другого, тараща на сказочника свои глазенки и нетерпеливо ожидая начала.


-Да будет славен Тьерр и сестра его, Иквилия! - громко, неожиданно уверенно и торжественно произносит Арнус и кажется, что слова эти возносятся к самим Тьерру и Иквилии, приглашая их присоединиться к слушателям.

-Сегодня, если богам будет угодно, я расскажу вам такую историю...


Дрожал от сквозняка огонек свечи, который все-равно всеми силами тянулся вверх, подражая своему старшему брату-огню в очаге. А тот, иногда бубня себе под нос что-то миролюбиво-ворчливое, тоже слушал, исправно освещая простую комнатку и людей: мужчин, как бы лучайно подвинувшихся к огню, женщин, поднявших свои прелестные головы и загадочно улыбавшихся, детей, широко распахнувших глазенки в предвкушении, да старца, немного раскачивающегося в кресле, отчего он и впрямь становился походим то ли на волшебника, то ли на шамана.

~~~

Давным-давно в деревеньке, названия которой не помнят даже самые древние мира сего и которую уже много лет нет ни на одной карте, жил-был парень, волосами и глазами светел, красив да статен, силен да умом смекалист. Звали его, как помнится, Рене, Рене Риддинек. Всем он был хорош, человеком слыл неплохим, да только два недостатка у Рене водилось: сердце у него было алчное, тщеславное да волей юноша был слаб.


В восемнадцать лет обнаружил в себе Рене дар магический, к огненной магии да шаманству он склонность имел. И стал молодой маг день и ночь проводить над книгами да упражненьями, чтобы всенепременно стать самым сильным колдуном в этом мире.


Годы шли и рола сила уже не юноши, но мужчины. Давно позабыл он про все земные радости и удовольствия, желанием стать самым могущественным магом одержимый. И в скоро в его деревне и в близлежащих городах не стало у него соперников да и просто по силе и умениям равных. Радовалось его тщеславное сердце от этой ядовитой мысли и осознания своей власти на этих землях, но он хотел большего.


И направился он тогда в сердце его родины, в славный град, который неизменно был у всех на устах и славился величием да красотой на весь белый свет, и, по слухам, был весь из золота и серебра. Хотел он там с местными колдунами потягаться в силе да уме.


Долго-долго добирался наш герой до этого града, порой загоняя свою лошадь вусмерть, ибо не щадил он тех, кто слабее его. И, наконец, рано утром прибыл он в сердце своей страны, но не оправдал город его представлений и легенд: кучки нищих противными жалобными голосами выпрашивали себе подаяние, дома были старыми и уродливыми, глядевшими на людей почти со злостью своими грязными гразами-окнами, улочки были крайне узкими и грязными, а люди хмурыми и неприветливыми. И это при том, что сегодня должен был быть кульминационный момент самого важного празника их народа — праздника Савань, сегодня должно было произойти разжигание священного огня.


Конечно, любой человек разочаровался бы в городе и опечалился из-за исчезновения сладкой иллюзии, но для этого надо было быть не Рене. Ему же не было дела ни до городских пейзажей, ни до обитателей этих трущоб. Он метался зверем, пытаясь узнать, где можно найти самого могущественного мага этого города, порой пугая прохожих сумбурностью своих движений и почти безумными глазами.


Ближе в вечеру он таки нашел того, кого искал: был это высокий и худой старец, причем казалось, что он — всего-лишь скелет, обтянутый кожей. Его длинные седые волосы и борода, наверное, давно забыли, что такое расческа, а на балахоне были видны пятна всех цветов и размеров, ибо он был еще и алхимиком. Образ его довершали серьзные, мудрые и слегка насмешливые выцветшие от времени глаза, которые смотрели прямо и без страха на молодого, дышащего энергией и широко раздувавшего ноздри соперника. Увидев своего оппонента, высмеял его Рене, про себя решив, что поединок будет легким и коротким. И он не обманулся в своих ожиданиях. Поединок действительно был леког и короток, только не для него, проиграл он в итоге «какому-то старику».


Пришлось Рене уйти с позором. И злоба поселилась в его сердце. И пообещал он отомстить старику и городу за нанесенное оскорбление, да только никак не могу придумать, как свершить месть. Долго с этими гневными думами плутал он по улочкам-переулочкам, пока не вышел на главную улицу, а затем и на площадь.


И попал он в гущу ряженых людей, праздновавших Савань. Кого тут только не было, всех из-за памяти одряхлевшей и не перечесть, самых разных видов были существа, заполнивших собой город. Однако одно у всех было общее: ни за одним ликом не угадывался человек, его надевший. Уж таков был обычай этого празника: переодевались люди, чтобы не узнали их злые духи или, того хуже, не напала Дикая Охота, если они вдруг отобьютя от своей стаи. Сторонился Рене праздневств, но, волей-неволей, пришлось ему присоедениться к народным гуляньям, ибо выбраться из толпы-реки пока не было никакой возможности.


И праздник этот, невольным участником которого оказался поверженный маг, был окрашей красным цветом. Его оттенки были везде: в небе, на домах, на масках, в одежде, в воздухе, в священном огне, зажженный жрецами с суровыми лицами, которые в бликах нового, чистого огня были похожи на демонов. И было во всем этом что-то злое, зловещее, пахнущее болью и смертью, словно перекликавшееся с душой Рене. Уже хотей уйти маг, но...


Но в бликах костра, недалеко от котла с едой, дышавшего агонией умерщвленных для пира существ, он заметил темный силует, который выбивался из пестрой безликой толпы. Это была женщина в черном. И она танцева. Она была более зловещей, ежели другие. Танцевала резче и загадочнее, чем другие девушки, хоть вторые и старались изо всех сил. В ее движениях была какая-то особенная, завораживающая магия, звериная грация, будто она совершала некий мистический ритуал, будто насылая на нечто страшную болезнь...


И он застыл, изумленный и покоренный. А она улыбнулась ему через плечо, а затем пошла куда-то. И он пошел за ней.


Они шли через умершее сжатое поле в багровых тонах. Она чуть впереди, а он позади, не решаясь ни поравняться с незнакомкой, ни окликнуть ту, хоть и жаждал этого. Вдруг она резко остановилась и повернулась к Рене.


-Я могу дать тебе то, что ты хочешь.


Ее голос был вкладчивым, с легкой хрипотцой. Он завораживал и лишал воли ошарашенного Рене.


-И что же ты можешь мне дать?

-Силу. Могущество. Это в моих силах.


Он смотрел на свою благодеятельницу и не верил своим ушам, все казалось ему сном или сказкой, которую рассказывают этим глупым детенышам перед сном, чтобы они быстрее заснули.


-Раз можешь, то дай мне и силу, и могущество. Но какова цена?


Все-таки Рене не верил в бескорыстие зловещей незнакомки.


-Ты присягнешь мне в верности и будешь делать все, что я скажу.


Колдун задумался на секунду, но лишь на секунду, ибо искушение было слишком велико, а плата казалась ему приемлимой.


-Я согласен.


После этих слов они скрепили кровью свое соглашение, а неподалеку, в ветвях двернего дуба, печально ухнула сова с огромными слегка светящимися глазами, которые казались человеческими.

~~~

Мрачный вековой лес жил своей жизнью недалеко от предместий столицы. Там много-много лет никто не был, много страшного говорят о том месте. Поговаривали, что много там водится тварей темных, приспешников Лхе... Что этот лес становится основным прибежищем убийц и всех людей, ступивших на кривую дорожку. И это место наводило такой ужас на всех остальных людей и нелюдей, с темными делами никак не связанных, что никто не осмеливался вторгнуться в это царство многие годы.


В этом лесу и послелился наш Рене Риддинек, заключивший договор с повелительницей Тьмы и Ужаса, хитрой и подлой Лхе.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
anonimusi
Nov. 10th, 2014 09:00 pm (UTC)
Если не закончена, то ту же волну словить второй раз тяжело.
apri_ori
Nov. 11th, 2014 07:49 am (UTC)
Мур
Ничего! Мы, студенты, и не такое могем. Осталось только времени найти достаточно.
anonimusi
Nov. 19th, 2014 08:39 pm (UTC)
Re: Мур
Мне кажется, что у студентов времени не бывает никогда, даже на пенсии.
kastamuni
Nov. 28th, 2014 03:02 pm (UTC)
А я почему-то вспомнил о фаусте с мефистофелем.
( 4 comments — Leave a comment )